|

Евразийско-народнические принципы организации жизни Народов в рамках Региональных Месторазвитий и Больших Пространств (Империй)

1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars (No Ratings Yet)
Загрузка...

Метки: , , , , , ,

Евразийский семинар в Стокгольмском Университете

Национальный вопрос – главная проблема России и Евросоюза

По приглашению Института Славистики Стокгольмского Университета представители Движения по защите прав народов посетили Швецию и её столицу Стокгольм и провели серию лекций и семинар по актуальному состоянию современного Евразийства.

Семинар прошёл под председательством признанной величины мировой славистики профессора Пэр-Арнэ Будина.

Координатор Движения евразийцев-народников Павел Зарифуллин выступил на семинаре с программным докладом, посвящённым формализации Евразийской доктрины на новом этапе:
Главная проблема сегодняшнего мира, как России, так и Европы – это национальный вопрос. Неконтролируемые потоки миграции, деструктивное воздействие глобализационных процессов, уничтожающих идентичность целых этносов, растворение многих народов в «плавильных котлах» регионального глобализма, кровавые межэтнические конфликты – вот реалии сегодняшнего дня. У политиков и экспертов нет реальных ответов на эти вызовы. Евразийцы-народники разработали программу решения национальной проблемы в России и Европе, основываясь на евразийской методологии и принципах «прав народов». Мы считаем, что основным практическим инструментом, способным решить бесконечную цепь конфликтов является реализация доктрины евразийского регионализма.

Принципы «евразийского регионализма»

1. Евразийский регионализм подразумевает под собой утверждение региональной культуры, как совокупности народов, живущих в ареале одного «месторазвития» (1), сосуществующих в ксении (2) или симбиозе (3). Совместное проживание в рамках сочетания нескольких кормящих ландшафтов и одного региона приводит к формированию неповторимой региональной культуры. В лингвистике изучаются т.н. «языковые союзы», когда разные народы, длительное время, проживая в рамках единого «месторазвития» создают особый тип общности языков, возникшей как результат контактного и конвергентного развития. (4) А в этнологии, разные по происхождению и языку этносы, длительное время сосуществующие в рамках одного региона, формируют неповторимый региональный (областной) культурный код, сходное и своеобразное мировоззрение.

2. Евразийцы, исходят из абсолютной ценности каждого народа и его этнической идентичности, основывая свои представления в этом вопросе на Алжирской декларации 1976 года. В ней отмечены принципиальные «права народов»: «право разговаривать на своем языке, сохранять и развивать свою культуру», а также «право отвергать навязываемую чужую культуру». Этническая идентичность каждого народа в нашем понимании является главной драгоценностью Человечества. Но как сделать так, чтобы одна идентичность не утверждалась за счёт другой? Как народам сохранить свою «самость» в тигле глобализации, как быть с этносами, пытающимися утвердить свою идентичность за счёт других, часто соседних народов?

3. Принцип «евразийского регионализма» снимает потенциальные конфликты этносов проживающих на определённой территории региона. Он признаёт равноценность участия всех традиционно живущих на территории «месторазвития» народов, которые благодаря историческому проживанию в составе одного региона бок о бок сформировали неповторимый образ жизни и особую региональную культуру. В термине «месторазвитие», принадлежащем П.Н. Савицкому, соединены социально-историческая среда и занимаемая ею территория. В контексте евразийцев-народников под «месторазвитием» понимается культурный регион, представляющий из себя «союз народов», связанных общей исторической судьбой. Этот союз, вписан в конкретные географические рамки и объединён общими структурно-типологическими признаками: сходная культура, способ хозяйствования и даже языковой союз. Примеры таких месторазвитий: Балканы, Северный Кавказ, Средняя Волга, Нижняя Волга, Сибирь, Русский Север, Скандинавия и т.д.

4. Как и языковые союзы – региональные «союзы народов» (или “этнические союзы”) в рамках одного географического «месторазвития» включают несколько контактирующих этносов и характеризуется общими структурно-типологическими признаками, возникшими в результате взаимодействия этих народов.

5. «Региональный союз народов» влияет на формирование этносов (на этногенез) самым прямым образом и единая этническая идентичность – есть сумма региональных идентичностей различных народов. Например, общерусская идентичность – это сумма региональных идентичностей великоросского народа (волгарская, поморская, казацкая, уральская, сибирская, восточно-украинская и т.д.) Но эти русские региональные виды идентичности формировались в тесном этническом контакте с другими народами «месторазвитий», где проживают русские. Т.е. на этногенез великороссов повлияли сотни народов, непосредственно никак не связанных. Все «гаммы» региональных русских культур складываются в уникальную симфонию Русского Народа. Но также и в отдельно взятом регионе: ансамбль этносов складывается в неповторимую симфонию отличной региональной культуры. Например, на Нижней Волге длительное сосуществование русских казаков, астраханских татар, калмыков, ногайцев, казахов и украинцев породило оригинальную местную региональную культуру, своеобразную «царицынскую архитектуру». Т.е. в оптике евразийцев-народников необходимо говорить о двух видах идентичности: этнической и региональной. Между ними происходит диалектическое взаимодействие.

6. Региональная идентичность требует укрепления, в данный момент она переживает такой же кризис, как и идентичность этническая. Но только в оптике «региональной идентичности» можно реально решать конкретные межэтнические конфликты.

7. Скажем, представители этнических групп, традиционно не проживавшие на территории одного «месторазвития», но переселяющиеся туда, обязаны учитывать местное мировоззрение регионального «союза народов», установленные правила совместного общежития, сформированные веками. Эти правила должны быть структурированы и закреплены в региональных уложениях, своего рода областных конституциях. Это касается также представителей одного народа, входящего в «региональный союз», но приезжающего из другого «регионального союза». Например, русские, переезжая в Прибалтику, где до них столетиями тоже жили русские-староверы, были обязаны учитывать культурный код региона. В своё время они это не сделали, и сегодня невнимание русских, приехавших из Великороссии в XX веке, породило сложную межэтническую проблему в Латвии и Эстонии. Представители кавказских этносов, переселяющиеся в Великороссию, обязаны уважать и учитывать «культурный код» российских регионов. Мусульмане, переселяющиеся в Данию по квотам Евросоюза или «просто так» обязаны уважать и учитывать местный культурный код. А презирающие местную культуру должны подвергаться принудительной депортации. Правда для этого «свод правил регионального союза народов» необходимо реструктурировать и утвердить на региональном законодательном уровне. Тогда и желающих его нарушать со стороны «вновь прибывших» будет немного.

8. При утверждении этой системы справедливых правил, основанных на здравом смысле и евразийской методологии, народы в регионах утверждают свою идентичность не за счёт других этносов (как в национал-государствах Европы или национальных советских республиках (5)), а соизмеряют своё этническое развитие с другими народами «месторазвития». А «пришлые» народы обязаны уважать местный культурный код и ни в коем образе не навязывать свой собственный.

9. В Латвии, которая представляет собой «месторазвитие», где традиционно с уважением друг к другу жили латыши, русские, латгальцы, немцы, ливы; православные, католики, лютеране, православные старообрядцы. Все вместе они выработали неповторимый региональный культурный код, который необходимо осознать и предложить в качестве морально-обязательного для всех приезжающих на п.м.ж. в Латвию. Не этнопсихологию и мировоззрение одних лишь латышей (этого требует, навязанная правящей элитой, расистская идеология, загнавшая страну на дно кризиса), а этнопсихолоию и «культурный код» всего латвийского регионального «союза народов» (равным образом сформированный всеми народами здесь жившими).

10. Или, например, Татария – это центр особой русской идентичности. Ещё каких-то несколько десятилетий назад можно было говорить об особом «русско-волжском» субэтносе, сердцем которого была Казань. Местных русских именовали «волгарями», это был своеобразный народ с собственным наречием, типом хозяйствования (рыболовство и торговля), особым «меркуриальной» подвижной душой. Хрущёвские водохранилища затопили деревни русских волгарей, вынудили покинуть большую их часть родные места и раствориться в городах среди урбанизированного «общерусского» населения.
Если бы строители новейшей татарской государственности были поумней – они аппелировали бы не только к татарской идентичности, но и к русской «волжской», отстаивая реальный регионализм и русско-волжскую культурную автономию. А также к чувашской, кряшенской. Тогда произошло бы не замыкание татарского национализма в себе самом, а утверждение многонародной волжской идентичности, «средне-волжского союза народов», который принес бы много полезного, как народам региона, так и России. Потому что, как говорил Лев Гумилёв: «сила системы в её сложности». (Кстати, именно Лев Николаевич требовал «спустить» волжские водохранилища в Каспий, чтобы реанимировать «кормящий ландшафт» волгарей, чтобы сохранить душу нашего народа).

11. Утверждение ценности «культурного кода» региональных «союзов народов» в рамках географического месторазвития – это и есть «евразийский регионализм» в действии. Евразийцы-народники скептически относятся к ирреденти́зму (6). Он провоцирует сепаратизм и распад «региональных союзов народов», а также приводит к созданию «национальных государств», против которых мы активно выступаем. Невозможно собрать всех евреев в Израиле, всех поляков в Польше, всех тюрок в Турции. Невозможно, да и не нужно. Ведь территория Турции ценна для нас также курдами, греками, лазами, арабами, славянами, евреями, черкесами, убыхами и т.д. А Польша – это не только организованная Сталиным «территория поляков». Там ещё живут кашубы, силезцы, русины, мазовшане, русские староверы, цыгане; а также в Польше высятся покинутые германские замки, создающие неповторимый местный культурный колорит. А поляки также живут в Литве, России, Чикаго и т.д. Этносы – это живые общности, которые живут в разных «месторазвитиях». Творческое взаимодействие антропологической и географической среды породило диалектику человеческой истории.

12. Важнейшим инструментом влияния этносов на региональные и центральные органы власти в этой конструкции должны быть органы местного самоуправления, формирующиеся на местах по этническому и религиозному принципу. Именно на уровне местного самоуправления и должна происходить основная работа по укреплению и утверждению этнической идентичности. Именно на местном уровне должны возникнуть «очаги идентичности». Функции региональной власти – решать хозяйственные вопросы и «разруливать» межэтнические противоречия на основании регионального «культурного кода» общежития народов, закреплённого в своды региональных законов.

13. Евразийцы-народники видят в сильной имперской власти фактор сохранения этнической идентичности. Слово «империя» переводится с латыни, как «власть» – этого слова не надо бояться. К тому же «лиссабонский» Евросоюз и Российская Федерация после «августовской» войны медленно реструктурируются в сторону классической имперской организации. Функция центральных властей – хозяйственное и стратегическое управление Большим Пространством (Империей). Главная задача центральных властей – это защита Народов и Областей (Стран) Империи. Не Народы для Империи, а Империя для Народов! Ни региональные, ни федеральные власти не должны вмешиваться в культурную и общественную жизнь муниципальных образований страны, сформированных по межэтническому принципу.

14. Этносы, выбирая депутатов в региональные и центральные органы власти, формируют этнические фракции в региональных и центральных законодательных собраниях. А также формируют общеэтнические общественные организации. В свою очередь региональные общественные и лоббистские организации на всей территории Империи создают систему «землячеств», которые переплетаются и дополняют этнические диаспоры. Гражданское общество из структур народов и земель и должно создать «сетевой скелет» будущего справедливого и гармоничного мира России и Европы.

Этнополитический опыт Хазарского каганата

Профессор Будин с интересом выслушал эти принципы, но, в свою очередь, отметил, что такого рода евразийская политика, безусловно, была бы успешна, если бы мы отыскали эффективные прецеденты в прошлом. Будин отметил, что в этом направлении медленно дрейфует Евросоюз, сталкиваясь с многочисленными межэтническими проблемами. И здесь методология евразийцев-народников могла бы стать важным подспорьем в деле наполнения «лиссабонского порядка» реальным содержанием.
Что же касается России, то профессора терзают сомнения, потому что в России из-за её огромных пространств и своеобразной исторической судьбы традиционно сверх-сильна государственная власть. Вряд ли российская власть захочет с кем-нибудь делиться своими полномочиями: будь то региональные союзы народов – месторазвития, или собственно этносы, организованные по экстерриториальному принципу через парламентские и лоббистские группы, или муниципальные образования, которые по новейшему евразийскому замыслу должны стать фундаментом нового идеального государства. Как устранить противоречия практики и теории?

Зарифуллин заметил, что Россия традиционно перенимает у Европы технологии, идеи и методологии. И, вполне возможно, что новаторские евразийские идеи поначалу реализуются именно в Евросоюзе. Но после этого они неминуемо придут в Россию и будут органично восприняты государством и обществом, в котором созрели все предпосылки для подобного мировоззрения и государственного устройства.

С точки зрения исторических прецедентов реализации подобная модель, безусловно, присутствует в российском прошлом. К этому лекалу были близки Золотая Орда и Хазарский каганат. Власть в Хазарии и Орде была традиционно для нашего Большого Пространства (Суперэтноса) сверх-сильна. Но она была направлена на реализацию собственно власти: на организацию сверхмощной армии, эффективной транспортной и фискальной системы. А во внутренние дела народов и регионов эти Империи не встревали, не лезли «в души народов». При Орде мы наблюдаем всплеск культурного развития её регионов: Хорезма, Крыма, Булгарии. Именно тогда и сформировалась и расцвела великоросская идентичность! Центральная власть всё это активно поощряла. Тоже касается и Хазарского каганата, совершенно оболганного нашими историками. В этом государстве с тюркско-иудейской элитой народы существовали совершенно гармонично. При том, что государственной религией вроде бы был иудаизм, православный святой Кирилл крестил хазар-бродников (предков современных донских и терских казаков). Они приняли православие, а другие народы принимали ислам по своему усмотрению. А центральная власть им не препятствовала.

Согласитесь, что эта картина взаимоотношения имперской власти и народов совершенно не характерна для современной Российской Федерации. У нас Минкульт и Минобразование лезет со своими сомнительными нормами буквально ко всем и навязывает народам «россиянский» культурный код, поощряя региональную глобализацию. Эта политика контрпродуктивна, она чревата новыми этническими конфликтами и, в конце концов, приведёт к распаду страны.

Сверхсильная власть России необходима. Россия – Большое Пространство, Цивилизация, Суперэтнос, Мир Миров – по-другому её сохранить не возможно. Но московская власть должна стремиться к «чистой власти», а не лезть людям в души. Если люди хотят ввести на местах православное образование, так ради Бога – пусть вводят. И не надо спрашивать какого-то Фурсенко об этом. Как жить народам – это не Фурсенко дело. Московская власть должна вдохновляться властным опытом Орды и Хазарии, ведь Россия их правопреемница. И всё будет в порядке.

Права Народов на свои недра

В развитии выступления Павла Зарифуллина с обзорным докладом по теме «Сибирский регионализм» выступил Координатор Движения «Другая Европа» Павел Левушкан.

Он рассказал об истории формирования сибирского регионализма, начиная с деятельности сибирских областников XIX века, требовавших предоставления Сибири культурной автономии. Отдельно Левушкан остановился на неформальном своде правил сибиряков, сложившихся как «региональный союз народов» на основе длительного сосуществования коренных народов Сибири, русских-«челдонов», «кержаков»-староверов и переселенцев из Европы XX века. Он повествовал о специфическом «языковом союзе», приведшем к образованию особого сибирского говора. Он даже спел несколько шведских песен, переведённых на этот говор, чем привёл в восторг шведских славистов. Павел Левушкан особо подчеркнул, что стремление сибиряков к отстаиванию культурной автономии не ведёт за собой стремления к сецессии Сибири. Мы – патриоты России. И считаем, что культурное разнообразие пойдёт нашей стране только на пользу. Именно Сибирь при правильном к ней отношении центрального руководства России (это, когда не все налоги будут высасывать из неё, как из колонии, а оставлять большую их часть в Сибири) станет лидером экономического роста России, а впоследствии и вытянет её наверх.

Левушкан подробно остановился на фискальной политике в России: Все налоги на недра идут в центр, это притом, что согласно Алжирской декларации «прав народов» 1976 года, ратифицированной СССР (а Россия правопреемник СССР), каждый народ «обладает исключительным правом на свои богатства и природные ресурсы». Все ресурсы и налоги от их добычи уходят в центр, налоги с НДС в региональный центр, а что же остаётся муниципальным образованиям, где реально и сохраняется этническая идентичность? Не в Москве же, мегаполисе-рынке, сохраняется и продолжает формироваться русская культурная традиция? Она живёт в маленьких уездных городках, сёлах, в глубинке. А бюджет муниципальных образований в России формируется за счёт местных налогов с заработной платы людей. Такую налоговую политику надо в корне менять, если мы хотим сохранить «реальную», настоящую Россию, и не доводить её до разорения. Безусловно, значительная часть налогов на недра должна оставаться на местах, где полезные ископаемые добываются. Это и будет вложением государства в национальную идентичность.
Докторант Института Славистики Матиас Огрен согласился с мнением господина Левушкана и отметил, что в Швеции, так всё практически и организовано. Я могу проконтролировать, заплаченные мной в виде налогов деньги, на «расстоянии вытянутой руки». Практически все собранные налоги в Швеции остаются на местном уровне и работают на интересы местных общин. Да, у нас большие налоги, но мы видим с них и реальную отдачу в виде социального обеспечения и вклада в ту же местную «культурную идентичность» в виде традиционных праздников, поддержки местного образования, вложений в сохранение памятников архитектуры. Население Швеции 10 млн., что в принципе сопоставимо в цифрах с российским федеральным округом. Швеция вошла в суперобразование (Большое Пространство) Евросоюза (в данный момент Швеция – Государство-Председатель), сохранив королевскую власть, собственную валюту и огромное количество иных «вольностей».

Российские гости отметили, что налоговая и социальная система Швеции могла бы стать примером для развития российских регионов. Господин Огрен также остановился на вопросе идентичности в рамках «месторазвития» и «регионального союза народов»: Я из Северной Швеции, и наш северо-шведский диалект почти не отличается от северо-норвежского. Это очень интересная идея воспринимать большие региональные пространства вроде Скандинавии, как отдельное «месторазвитие». В нашем случае для Швеции, Дании, Норвегии, Финляндии и Исландии – это вполне справедливо. Безусловно, для наших стран «региональный союз народов» и даже «языковой союз» по Трубецкому – это историческо-географическая реальность. Поэтому ваши заключения имеют под собой рациональную основу и вполне приемлемы для решения межэтнических проблем на Севере Европы.

Новая старая Геософия

Докторант Мария Энгстрём попросила подробнее остановиться на генезисе идей «месторазвития», предположив, что идея была сформирована несколько раньше евразийской научной школы – поэтом Николаем Гумилёвым, пытавшемся создать ещё в 1910 году в Петербурге «Геософическое общество» для поэтического исследования «культуры в географии». Геософия как культурно-историческое, мифопоэтическое, религиозное и геополитическое осмысление географии, как личностная, авторская география Николая Гумилёва предшествовала геософским теориям «евразийцев» —Н. С. Трубецкого, П.Н. Савицкого.

Павел Зарифуллин заметил, что это вообще в традиции русской науки – отождествлять культуру и географию. Например, Семенов-Тян-Шанский развивал концепцию «гуманистической географии».
Мы евразийцы-народники действуем в русле, проторенного нашими предшественниками пути. Мы продолжаем делать то, что нам завещали отцы-основатели Евразийства, мы двигаемся по «геософическому пути» Николая Гумилёва, который, увидев Стокгольм сто лет назад, произнёс:

«О, Боже, — вскричал я в тревоге, — что, если
Страна эта истинно родина мне?
Не здесь ли любил я, и умер не здесь ли,
В зеленой и солнечной этой стране?»

Мы относимся к географическому пространству, как к живой субстанции. Наша задача – сохранить его таким, каким оно хочет быть. Лозунг основателя теории «прав народов» Мирсаита Султан-Галиева «жить на своей земле, по своим законам» применим не только к Людям и Народам. Страны, Географические Регионы, Месторазвития тоже должны «жить по своим законам», по законам их тонкого и сложного, многомерного пространственно-исторического бытия. Которое необходимо изучать и утверждать!

На этой яркой ноте, семинар закончился, но участники его спорили и обменивались идеями до глубокой стокгольмской ночи.

Ссылки:

(1) Месторазвитие— неповторимое сочетание ландшафтов, где этнос сложился как система. Характер этих ландшафтов оказывает глубокое влияние на облик этноса, определяя его адаптацию в среде. Так, степные ландшафты определили образ жизни кочевых народов, а долины Хуанхэ и Янцзы — мелиоративные навыки китайцев. Особо Л.Н.Гумилев подчеркивает тот факт, что новые этносы всегда складываются в зонах сочетания двух и более ландшафтов. Согласно П.Н. Савицкому «месторазвитие» – понятие, обнимающим одновременно и социально-историческую среду народа, и занятую народом территорию». Это «широкое общежитие живых существ, взаимно приспособленных друг к другу и к окружающей среде» (Савицкий П. Континент Евразия. М.: Аграф, 1997, С. 283.).
(2) Ксения — форма нейтрального сосуществования этносов в одном регионе, при которой они сохраняют своеобразие и не сливаются, но и не вступают в отношения, характерные для симбиоза. Между этносами не возникает острых конфликтов, но и не происходит разделения функций при адаптации в ландшафте. Такая форма контакта часто встречается между этносами одной суперэтнической системы (как, например, между англо- и франкоканадцами в Канаде, между финнами и шведами в Финляндии). Нейтральный этнический контакт возможен и между разными суперэтносами, если комплиментарность между ними не резко отрицательна, а правительство не ведет политики искусственного смешения народов (так, украинцы спокойно живут в Канаде, а немцы прекрасно уживались с народами Российской империи).
(3) Симбиоз — форма взаимополезного сосуществования этнических систем в одном регионе, при котором симбионты сохраняют свое своеобразие. При такой форме контакта этнические коллективы имеют различные наборы приспособительных навыков, используя различные части ландшафта или разные ландшафты. Так, великороссы селились в основном по долинам рек, оставляя степные просторы казахам и калмыкам, а лесные водоразделы — угорским народам. К С. можно отнести также контакт между субэтносами одного этноса: они делят функции, но не сливаются между собой (как, например, крестьяне, дворяне, казаки внутри русского этноса).
(4) Языково́й сою́з (нем. Sprachbund, немецкий термин, предложенный Трубецким, используется во многих других языках без перевода) — особый тип общности языков, возникшей как результат контактного и конвергентного развития. Понятие языкового союза впервые явно сформулировал Н. С. Трубецкой в статье «Вавилонская башня и смешение языков» (1923).
(5) В национальных государствах культурный код одного народа утверждается за счёт культурного кода остальных. Во Франции «культурный код» города Парижа, провозглашённый общегосударственным, уничтожил своеобразие романских этносов этой страны. Был организован фактический этноцид провансальского и бургундского этносов, а также нормандского субэтноса французского народа. В России большевики в свете своей национальной политики создали десятки национальных государств, в которых в принципе сохранялась идентичность «титульной нации» в основном за счёт остальных этносов, попавших в национал-государственное образование. В Азербайджане тюрки утверждались и утверждаются за счёт талышей, армян, лезгин, аварцев, русских староверов. В Грузии «общегрузинская» тбилисская культура объявила себя «общенациональной» за счёт осетин, абхазов, армян и своих грузинских субэтносов (аджарцев, сванов, мегрел) и т.д. И даже в мирной Чувашии, притом, что чувашский народ стремительно русифицируется, официальная чувашская идеология, негласно формируемая президентом этой страны Фёдоровым, пытается «сесть на шею тем, кто послабее». Там происходит «тихое» гонение на чувашей-язычников юго-востока республики, по сию пору сохранившим поклонение Дубам-Кереметям. Национальные государства, в которых доминирует один этнический или религиозный культурный код везде и всюду несут гибель этническому своеобразию и провоцируют межэтнические конфликты.
(6) Ирреденти́зм — этническое общественно-политическое движение за присоединение всех групп так называемого разделённого народа вокруг единого национального государственного ядра, то есть воссоединение всех сопредельных этнических земель народа.
.

Leave a Reply

123